В подъезде послышались голоса. «Ну вот и все, приятель, нам дальше с тобой не по пути, — приободрилась я. — Сейчас лифт откроют, я поеду на работу, а тебя отправят по назначению. Скорее всего, ты попадешь в морг…»

Голоса приближались. Я уже хотела было закричать, но в последнюю секунду передумала, словно какое-то шестое чувство приказало мне молчать.

По дверце лифта кто-то осторожно постучал.

— Ни хрена не пойму, что с лифтом случилось… Застрял, что ли, падла? — растерянно произнес мужской голос.

— Похоже, застрял.

— Только этого нам не хватало!

— Получается, Топор в лифте остался?

— Получается, так.

Все не как у людей! Я же говорил, что Кроту нельзя было это дело доверять. С ним во — обще ни на какие дела ходить нельзя! Какой он, к черту, киллер, если на героин присел! Вот тебе и результат! Топора пришил, а портфель с пятьюдесятью тысячами долларов забрал! Козел! Так запоганить дело только он может! Что нам теперь отмычкой, что ли, этот лифт вскрывать?! Дергать надо: светиться нельзя! В любую минуту в подъезд может кто-нибудь войти Нажмут на кнопку, она не сработает, забьют тревогу, вызовут диспетчера, откроют лифт, увидят труп, в ментовку позвонят… Плакал тогда наш портфельчик!

— Ни хрена! Надо как-то лифт открыть. Я щас любого завалю, пока портфель оттуда не вытащу!

— Тогда ты стой у подъезда и наблюдай за теми, кто сюда шарахнется, а я — к машине. Покопаюсь в багажнике, может, чего найду интересного. В любом случае мы с тобой эту гребаную колымагу откроем. Пошли, у нас мало времени.

Голоса стали удаляться. Я почувствовала, как меня затрясло. В запасе осталось несколько минут, а может, секунд… Меня убьют сразу, как только откроются дверцы лифта… Из глаз потекли слезы, смывая с ресниц нестойкую тушь. Господи, да за что же мне все это! Я принялась вновь нажимать на кнопки вызова диспетчера, рыдая во весь голос. К моему глубокому удивлению, из видавшего виды динамика раздался женский голос.